Стопроцентный цельнозерновой хлеб на закваске

Стопроцентный цельнозерновой хлеб на закваске с маленькой сказочкой о противостоянии дрожжевиков и заквасочников.

Надо сказать, что никакого пиетета к хлебу я не испытываю. И растекаться мыслью по древу, — восхваляя и принижая, — не горю желанием. Я вообще о хлебе не думаю. Практически никогда. И все это верно, пока мне по лености своей не приходится вкусить хлеба покупного, и даже не из самых плохих пекарен города. Вот тогда и начинаются мои многочисленные жалобы на хлеб, и возмущения, и негодования, и, как следствие, тихая усталость.

Хотя, что греха таить, сравнение не совсем честное. Потому как сравнивать стопроцентный цельнозерновой хлеб мне пока не с чем.

На улице почти лето (главное тут — не спугнуть), настроение практически игривое, в какой-то части даже расслабленное, так что очень хочется пороть чушь. И чушь следующую.

Жил да был Я. Был он человеком подозрительным, но непредвзятым. И это последнее очень ему мешало. Дело в том, что жил он в царстве-государстве с двумя партиями — не партиями, но, скажем так, группировками — дрожжевиками и заквасочниками. И отношения между ними были практически такими же лютыми и непримиримыми, как в соседнем государстве между веганами и мясоедами.

Практически, но не совсем. Предметом разногласий был хлеб, а именно каким образом тесто разрыхлять и поднимать, и какой в итоге вкус у хлеба устанавливать. Надо сказать, что были они страшными догматиками, писали длинные инструкции, которые называли рецептами, свято в них верили, а за отклонение наказывали.

Я по рождению принадлежал дрожжевикам. Именно этот хлеб он кушал, будучи ребенком, именно он сопровождал его всю жизнь. Он исправно платил налоги, покупая продукцию дрожжевиков и выпекая собственные дрожжевые буханочки дома.

Но червь, нет, не сомнения, хуже — червь любопытства жил в нем. И тайно стал он изучать догматы заквасочников. Его интересовала лишь технология, поэтому обстоятельную критику дрожжевиков с поруганием и анафемами он пропускал. И вот он решился — вывел закваску.

И испек хлеб. Он получился не сразу. И было искушение вернуться, но Я хотел понять, правда ли догматы заквасочников или результат религиозной экзальтации. Поэтому он шел вперед, увязая окончательно, уничтожая путь назад.

И однажды он получился. Именно таким, каким Я его помнил, — и по вкусу, и по запаху. Он только не помнил где.

Мне приятно, если вы готовите по моим рецептам. Дружить можно в телеграм.

Еще хлеба: